Туман над Янцзы

Туман над Янцзы.
Туман над Янцзы.
Душистый, как шерсть
Небесной лисы.
Я выбросил компас,
Растоптал в пыль часы
И вышел плясать
В туман над Янцзы.

Над рисовым полем
Сгустился туман,
В нем бродит католик,
И бродит шаман.
Бродят верха,
И бродят низы,
Их скрыл друг от друга
Туман над Янцзы.

И я был, как все,
Пил да пахал.
Прочел Дао Дэ Цзин
И понял "Попал!";
Сжег свой пентхаус,
Снял пробу с лозы
И вышел плясать
В туман над Янцзы.

Ответь, Нижневартовск,
И Харьков, ответь -
Давно ль по-китайски
Вы начали петь?
И чья в том вина,
Что арбатская пьянь
Пьет водку из чаш
Династии Тань?

Мы все теперь братья,
Мы все здесь семья;
Так кто из нас ты
И кто из нас я?
Кто весел, тот стар,
А кто мрачен - тот юн;
И все хотят знать:
Так о чем я пою?

А я хожу и пою,
И все вокруг Бог;
Я сам себе суфий
И сам себе йог.
В сердце печать
Неизбывной красы,
А в голове
Туман над Янцзы.
 

Леони́д Гео́ргиевич Губа́нов (20 июля 1946, Москва — 8 сентября 1983, Москва) — русский поэт, создатель неофициального литературного кружка СМОГ. При жизни практически не публиковался.
Писать стихи начал с детства. В 1962 поступил в литературную студию при районной библиотеке. Несколько его стихотворений были опубликованы в газете «Пионерская правда».
Весной 1965 стихи Леонида Губанова были опубликованы в трёх самиздатских поэтических альманахах: «Авангард», «Чу!» и «Сфинксы».
По его предложению СМОГ 14 апреля 1965 провёл демонстрацию в защиту «левого искусства», а 5 декабря 1965 принял участие в «митинге гласности» на Пушкинской площади.
Через некоторое время госпитализирован в психиатрическую больницу, где у него потребовали показаний против Александра Гинзбурга, который в июне 1966 передал Леониду Губанову вырезки из зарубежных газет о СМОГе.
Умер 8 сентября 1983 года в возрасте тридцати семи лет, похоронен в Москве на Хованском кладбище.
 

И стихи...

Иглы дождь зашивают
В голубые стога.
Ты пришла неживая,
Тонкоока, строга.

Ты перчатки не снимешь
И не сбросишь платок.
Ты меня не покинешь,
Как предсмертный глоток.

Ты все знаешь и веришь –
Я ведь не виноват.
Ты меня не изменишь,
Потому что крылат.

И когда головою
Лягу на мостовой,
Я шепну: Бог с тобою,
Свет единственный мой!

И когда ты раздета
С моей легкой руки,
Я как поле, что ветром
Гнет к губам васильки.

 8 ноября 1981

Разве я могу холодными руками
Тёплое нарисовать лицо ?!
Разве я ношу за пазухою камень,
Как сто тысяч разных подлецов ?!

Женщина уходит в платье синем,
Не махнув рукой и навсегда.
Забываю, тает её имя,
Словно тает утренняя звезда !

Что-то есть знакомое до боли
В этих горем согнутых плечах
С наливной, тяжелою любовью
И ночами душными в свечах.

Что-то есть родное в этом платье,
В этом платье с длинным рукавом,
А в лице, где бирюза на злате,
Что-то есть во взгляде роковом !

Словно дым проплыл и вёсла канули,
Соскользнула молодость – кольцом
В ледяную речку, стал я – каменным,
Грусть – собакой ляжет на крыльцо.

Верною, доверчивою псиной,
Мордочку на лапы положив.
Женщина уходит в платье синем…
Думаете, молодость ? – Нет, жизнь !..

19 июля 1981

Хочу свести Тебя с ума,
Чтоб не жила и не дышала,
Хочу, чтоб нежная – сама
Ты в забытьи со мной лежала.

Над головой чтоб две свечи
Подмигивали и дрожали.
Чтоб мы забыли все ключи
От всех домов, где уезжали.

 Чтоб мир – как погреб ледяной
Был нам не нужен и не важен.
Я говорю – побудь со мной,
Как голубь на вершинах башен.

 Я говорю – какая тьма,
И дождь, и ничего не видно.
Несчастной женщиной зима
Полураздета – пишут слитно.

 Я так хочу, чтоб никогда
Ты – никуда не уходила,
Пусть под окном моим вода,
Потом и смерть чужого мира.

 Ты на рассвете улетишь,
Мой голубь нежный, голубь милый,
Хоть поцелуем ослепишь,
Любить себе не запретишь
И помнить будешь до могилы.

 Вот почему, себя сжигая,
Так не сжигает Рим – Нерон,
Одна лишь истина нагая,
Во мне спасется, убегая –
Ты знаешь, я в Тебя влюблен!